Без вины виноватые


Ситков Васильий Григорьевич -отец Васильева Семена Васильевича, дедушки Васильева Семена Николаевича
Газета Советская Чувашия от 27 октября 1995 г.
Решением тройки НКВД Чувашской Республики oт 13 августа 1937 годе уроженец д. Большое Аккозино Ситков Василий Григорьевич, 1888 года рождения, был приговорен к расстрелу. В чем же провинился он перед советской властью? В обвинительном приговоре сказано: «Скрытно торговал хмелем, имел связи с крупными хмелеторговцами. В 1921 году участвовал в Чаппанском восстании, в убийстве контролеров-коммунистов. Хозяйство кулацкое, с 1928 по 1930 годы арендовал у сирот землю до 19 соток». Забегая вперед, скажем, что 23 марта 1952 года президиум Верховного Совета Чувашской Республики приговор этот отменил за недоказанностьо обвинения.
Сегодня в Большом Аккозино знают и имя доносчика на него. Оказывается, этого человека вызвали в Чебоксары и спросили, на каком основании он сочинил донос на односельчанина. «По слухам», — ответил тот. Пригласили тогда и старожилов деревни, чтобы подробнее узнать, что же это был за человек Ситков? Петр Морачков поведал членам суда, что хорошо знал Василия Григорьевича. Он был исключительного трудолюбия человек, все лето крестьянствовал, а на зиму уезжал с упряжкой на заработки, возил по санному пути по Волге товары до Казани и Нижнего Новгорода. Ни в каком восстании он не участвовал, никакой агитации не вел.
В деле Ситкова есть один любопытный документ. Это опись изъятого у него имущества. Привожу его полностью, чтобы нагляднее представить, каких людей в те годы преследовали, бросали в тюрьмы и ссылали на спецпоселения. У Ситкова изъяты: 1.Сруб новый. 2.Косяки девятиаршинные — 6 шт. 3.Доски половые — 42 шт. 4 Бревна — 4 шт. 5.Кирпичи жженые — 250 шт. б.Доски кро¬вельные — 31 шт. 7.Лошадь 10 лет. 7.Сарай, крытый тесом, -всего на 624 рубля 50 копеек. Изъято также ржаной муки шесть пудов 33 фунта, овса три пуда 26 фунтов, чечевицы 37 фунтов, ячменя три пуда 02 фунта. Из хозяйства Ситкова вывезли до последнего гвоздя, оставив его жену Иустину Михайловну с пятью детьми без средств к существованию. К счастью, к этому времени четыре ее дочери успели выйти замуж. Чтобы как-то жить, мальчишки Арсентий, Илья, Иван и Семен пошли пасти скот.
— Был солнечный день, мы привели коров на водопой, -вспоминает ныне здравствующий Семен. — Смотрим, к нам подходят милиционеры, окружили. «Следуйте за нами», -приказывают. «Куда же мы коров бросим?» отвечаем, «Не разговаривать!» И под конвоем нас повели. Матери дома не было, она уехала по делам в Мариинский Посад. Нас даже в избу не пустили, посадили в грузовик, в том числе нашу самую младшенькую пятилетнюю сестренку Нюру, и повезли в Канаш. Мать возвращается, а дома никого нет. Узнав о случившемся, она помчалась за нами. Приехала в Канаш, а нас к этому времени уже посадили в вагоны и повезли в Северный Казахстан. Почти неделю туда добирались, по дороге почти не кормили. Высадили в степи, там были вырыты землянки, в одну из них нас и поместили. Кроме деревянных нар ничего и нет. Так началась наша лагерная жизнь.
Это был спецлагерь N 37, сюда пригнали со всех концов страны так называемых врагов народа и членов их семей. Огромный лагерь, тысячи заключенных разных национальностей, окруженных милиционерами с винтовками в руках. Ужасные условия жизни. Не выдержав холода и голода, умер¬ла младшая Нюра. В зимние дни поднимались такие холод¬ные метели, что в четырех-пяти метрах ничего не было видно. Братьев Ситковых поместили в одну из комнат барака, где уже проживала средних лет женщина с дочерью Валентиной. Ее мужа тоже расстреляли, а ее выселили из д.Акулево Чебоксарского района.
— Наверное, только благодаря этой женщине, которую мы звали тетя Варя, мы и вы¬жили, — рассказывает Семен Васильевич. Она нам заменила мать. Из Акулева ей выслали шерсть, она нам вязала нос¬ки, варежки, обстирывала, кормила. Мы, конечно, и сами работали, не зная отдыха. Ведь лагерники пахали и сеяли, держали скот. Мы подружились с Валентиной, она стала для нас как сестра. Мы часто вспоминали родную деревню, родителей. тосковали по матери, которой написали, чтоб не приезжала, что тут жить очень трудно, многие умирают от холода и голода. И все недоумевали, чем мы провинились перед советской властью. Общаясь с лагерниками, мы уже начинали понимать, что многие из них сюда сосланы незаконно. Наш старший брат Арсентий решил добиваться правды, сбежал он из лагеря и приехал в Мариинский Посад. Но его тут же поймали, осудили за побег и от¬правили в Алатырскую тюрьму, откуда он уже не вернулся.
В лагере шли томительные годы, но люди жили дружно, очень много работа/ж, чтобы выжить. Тут грянула война. Многих, в том числе моих братьев Ивана и Илью, отпра¬вили на фронт. Я остался один, но рядом со мной были тетя Варя с Валентиной. Так мы и жили втроем. Но меня не забы¬вали дома. Муж старшей сест¬ры Анны, адвокат, добился моего вызова. Мне выдали спецпропуск, и в 1944 году я выехал домой, со слвзами на глазах прощался со своими спасителями. Ведь когда меня привезли в лагерь, мне было всего девять лет, а возвращал¬ся я уже шестнадцатилетним пареньком Добирался домой две недели, со множеством пе¬ресадок. Поздно вечером пос¬тучался в дом Анны, а когда мне открыли дверь, спросили, кто я такой да откуда. Не узнали меня. А я и по-чувашски уже разучился говорить. «Семен я, отвечаю, из лагеря», тут Анна и повисла у меня на шее. Поужинали, она тут же повела меня домой в Большое Акко-зино. Мать меня тоже не узнала. Ну и наплакались мы с ней в тот вечер. Через день я уже пошел работать в колхоз, а по вечерам бегал в село Октябрь-ское в школу рабочей молоде¬жи. За пять лет ее окончил, потом меня призвали в армию. Вернулся после трех лет служ¬бы, а на душе грустно: изба развалилась, в кармане ни коп¬ейки, Что делать? Завербовался на стройку в Куйбышев, поработав там несколько лет, подался на валку леса. Попотеть пришлось изрядно. Немножко поднакопил денег и взялся строить себе дом. Сво¬ими руками его поставил, только печника нанял. Десять лет бригадирствовал в совхозе, в последние годы работал заведующим производством на Октябрьской хмелефабрике, отсюда и ушел на пенсию.
Дом Семена Васильевича, пожалуй, самый красивый в Большом Аккозино. Стоит он на высоком фундаменте, снаружи разукрашен цветными плитками, и внутреннему убранству можно позавидовать.
— Я ведь малость техникой балуюсь, — признается хозяин дома. — Вот маслобойку соорудил. Заводские никуда не годятся. Мотоблок для хозяйственных нужд собрал из разных брошенных деталей, электромотор к нему приставил.
Повел меня Семен Васильевич в свое хозяйство. Сначала показал сад со множеством плодовых деревьев, под которыми аккуратно расставлены пчелиные ульи. Затем мы с ним спустились в подземный склад, где на полках расставлено несколько сот стеклянных банок с компотами, вареньями, разносолами. На подворье держит двух коров, телку, бычка, овец, свиней, кур, гусей. Сараи добротные, утепленные. Ну и баня, конечно, хороша.
— Наверное, нелегко содержать такое большое хозяйст¬во? — спрашиваю Семена Ва¬сильевича.
— Ничуть, — отвечает. — Ведь сидя на печи, не покушаешь ка¬лачи. У меня гектар земли, три укоса трав нынче с него снял. А на косьбе я молодею, кровь в жилах играет. Жить можно, только не ленись.
Семен Васильевич замолчал и вдруг добавил:
— Если бы вернулись к власти комитеты нищеты…
— Бедноты,- поправил я.
— Именно нищеты, — не соглашается со мной хозяин. -Сейчас первым бы меня при¬шли раскулачивать. Это же стыд и срам, когда многие еще здоровые мужики и бабы живут, бездельничая, в ожидании пен¬сии. Деньги можно и заработать. В иных дворах даже кури¬цы нет. А я всех своих детей, а их у меня пятеро, мясом, маслом, медом обеспечиваю. Вот недавно отвез в Москву тушку мяса и топленое масло в банках. Сын у меня там заведует лабораторией в институте, кандидат химических наук. Голо¬ва-то светлая, а вот зарплату за нее мало дают. Все дети институты и техникумы позаканчивали, два племянника главными врачами в разных городах работают. У меня двенадцать внуков. Один из них, Сергей, студент университета, все лето у меня жил, сарай мы с ним почи¬нили. Душа радуется, трудолюбивый растет, дочь Нина с мужем Славой из Чебоксар домой решили вернуться, я для них тут и дом купил. Решили покрестьянствовать, трудно стало жить им в городе, хотя и образование имеют.
Недавно, в середине сентября, Семен Васильевич поехал по своим торговым делам в Новочебоксарск. Распродал товар, довольный вернулся домой. Тут его ожидал приятный сюрприз. Заходит в избу, видит, как жена с пожилой седовласой женщиной за столом ча¬евничают.
— Семен, не узнаешь гостью? — спрашивает супруга.
Пригляделся хозяин, не узнал. А та встала и подошла к нему, за руку взяла.
• Семен, да ведь это я, Валентина. Помнишь, в лагере в одной комнате жили.
Тут он дар речи потерял, слезы из глаз ручьем потекли. Оказывается, ее сестра Федора из Акулево услышала, как Ситков рассказывал по радио о пережитом, и Валентине написала в Орел письмо, вот она и приехала. Всю ночь просидели, вспоминая о прошлом. А Валентина после лагеря поступила в Казанский университет. Когда стала прописываться в общежитие, комендант отнесла ее паспорт куда следует. Оказывается, имелась там тайная отметка. Дали ей срок двадцать четыре часа, чтоб она покинула город. Вернулась домой, порвала свой паспорт и начала хлопотать о новом. Потом окончила Чувашский сельхозинститут и поехала по направлению в Орловскую область. Вот такая история. Через полвека встретились.
Повезло мне в тот день, с каким интересным человеком столкнула меня журналистская судьба. Прощаясь с Семеном Васильевичем, я испытывал в душе сложное чувство. Было радостно оттого, что корни «кулака» пустили на земле глубокие корни. Наверное, мы бы жили в раю, если бы все трудились, как расстрелянный Ситков- старший, его сыновья и внуки. Горько было на душе и от мысли, каких замечательных, трудолюбивых людей уничтожали по доносам босяков из комитетов нищеты.
Шел я по лесочку и остановился на поляне. Вот стоит могучий дуб — красивый, с кудрявыми ветвями. Вот стройная сосна, а рядом изъеденная червями, покрытая бледными грибками трухлявая березка. Какие они разные, хотя одни и те же ветры их хлестали, одни и те же дожди поливали. Такие же разные судьбы выбирают себе люди…
Л.КУЗЬМИН,
соб. корр. «Советской Чувашии».
P.S. К сожалению, ни день и месяц выхода газеты и даже год точно не известен :(
Один из читателей этой статьи нашел и сообщил данные первоисточнка: газета «Советская Чувашия» от 27 октября 1995 г.
Дядя Илья Ситков Илья Васильевич, проживает в г.Симферополь. В следующем году исполнится 90 лет. Был военным авиатором. Воевал в 1944-1945 году. Войну закончил в Норвегии. Вышел в отставку подполковником. У него сын и дочь. Сын володя работает Главным врачом и заведующим Главной городской больницы г. Керчь. Дочь Тамара на пенсии, педагог, биолог

nomortogelku.xyz

Добавить комментарий